В память о поэте
— Каким Вам запомнился Роберт Мугаллимович в семье, не как известный поэт, а как отец? Что он ценил в отношениях с близкими?
— Мне часто задают этот вопрос, и каждый раз я затрудняюсь с ответом. Описать его просто прилагательными — добрый, мудрый, любящий — всегда кажется недостаточным. Масштаб его личности не умещается в обычные слова.
После его ухода и при жизни все, кто его знал — коллеги, друзья, родственники, — отзываются о нём исключительно в положительном ключе. И дома он был таким же, каким его видел внешний мир, — только ещё ближе, теплее и добрее. Всё, что о нём говорят, можно умножить на тысячу, и всё равно этого будет мало.
Для меня мой папа был самым лучшим — любящим, поддерживающим, понимающим. Я никогда не слышала, чтобы он повышал голос, высказывался в грубой форме или вёл себя некорректно. Это была не наигранность, а его суть. Такая чистота души, такая безусловная любовь к миру и людям — большая редкость. Та опора, которую он дал нам в детстве, до сих пор поддерживает нас во взрослой жизни.
— Его творчество полно тепла и мудрости. Насколько его поэзия была отражением его характера?
— Это была еще одна его удивительная черта — абсолютная искренность во всех проявлениях. Будь он поэтом, депутатом, отцом или мужем — он всегда оставался честным прежде всего с самим собой. Эта искренность, доступная немногим, проявлялась во всём, что он делал.
Поэтому его творчество — это прямое отражение его внутреннего мира. Каждая строчка, каждая буква — это он и есть: то, как он любил, чувствовал, проживал жизнь. Его называют философом, мудрецом, и это закономерно. Мудрость приходит тогда, когда ты снимаешь все маски. А он их никогда и не носил. Так что в его стихах — абсолютная правда.
— Он часто писал о матери, семье, детстве. Почему эти темы были для него так важны?
— Это вечные темы для любого творческого человека. Но я не думаю, что он специально их выбирал. Всё опять же упирается в его искренность. Он писал о том, что волновало его прямо сейчас.
Если он писал о матери, то потому, что его переполняла благодарность и любовь, которые лучше, чем в стихах, он, наверное, выразить не мог. Он выкладывал на бумагу любой порыв души. И когда он писал о любви — к женщине или к Родине, — мы читали ровно то, что рождалось у него внутри, без всяких прикрас. Его творчество — это зеркало его души.
— Роберт Мугаллимович говорил, что его «внутренний возраст — 8 лет». Что помогало ему сохранять такую детскую, искреннюю связь с миром?
— Конкретно про восемь лет я от него не слышала, но он часто говорил о «детской душе». И это была правда. Кто самый искренний и честный в этом мире? Ребёнок. Таким он и был — доверчивым, не способным на подлость и не ожидавшим её от других. Он был человеком с детской, и при этом мудрой душой. Удивительно!
Он не кричал о своей любви, но каждый, кто с ним соприкасался, чувствовал её — эту безусловную поддержку, тепло. Часто перед экзаменами или важными событиями в жизни я подходила к нему со словами: «Папа, что-то мне страшно…», он был немногословен, но я очень хорошо помню его взгляд в эти моменты, в них читалось: «Всё будет хорошо, кызым, я рядом!». Так и случалось. У него внутри был неиссякаемый источник света, и он щедро делился этим теплом со всеми.
Меня всегда волновал вопрос: как человек, прошедший столько испытаний, потерявший отца, взваливший на себя ответственность за братьев и сестру, смог пронести через всю свою жизнь такую искренность и любовь? Ответ, который я для себя нашла, в том числе, и благодаря спектаклю, — нужно найти и беречь тот внутренний свет, что есть в каждом. А помогает в этом любовь, в самом широком смысле этого слова, которую он сумел в себе сохранить и пронести через всё.
О спектакле «Мелодия жизни»
— Когда к Вам обратились из фонда «Счастливые истории» с идеей спектакля, что Вы почувствовали?
— Это было пару лет назад на церемонии Премии «Глаголица». Тогда речь шла о постановке в рамках самого фестиваля. Для меня это стало неожиданностью — светлой и вдохновляющей.
После ухода папы прошло мало времени, боль была ещё очень острой, и в тот момент особенно важно было знать, что о нём помнят, говорят, его творчество продолжает жить.
Такие инициативы доказывают, что всё, что он сделал, было важно и нужно. Я бесконечно благодарна фонду «Счастливые истории» за это начинание. Вы — люди, которыми я искренне восхищаюсь, вы делаете благое, созидательное дело.
Позже идея переросла в полноценный репертуарный спектакль, что, конечно, позволило охватить гораздо более широкую аудиторию. Мы плотно работали с Булатом Минкиным. Мы вместе искали основную концепцию спектакля. Я помогала донести тонкости личности отца и его творческого мира.
— Есть ли в спектакле сцена, которая, по-Вашему, особенно точно передаёт его дух?
— Знаете, я не могу выделить что-то одно. Я смотрела спектакль дважды и верю в каждую сцену. Это же не документальная постановка, а художественное осмысление биографии. Кто-то говорил, что образ отца на сцене слишком громко кричит, а «он так не мог». Но это не буквальное изображение, а передача «крика души», силы его переживаний. Так что весь спектакль в целом — это Он. Но не буквально, а по духу.
— Что, как Вы надеетесь, зрители унесут с собой после просмотра?
— Веру в то, что любовь есть в каждом из нас. И что жизненно важно найти её в себе, опереться на неё и жить с ней. Только так можно прожить жизнь созидательно и оставить после себя что-то по-настоящему важное.
О наследии
— Что бы, как Вам кажется, Ваш отец сказал, глядя на этот спектакль?
— Папа был человеком глубоко благодарным и очень ценил творчество в любых его проявлениях. Думаю, увидев такое внимание к своему наследию, он испытал бы огромную, тихую радость. Он был скромным и не стал бы выплескивать эмоции наружу. Скорее всего, его ответом стало бы новое стихотворение.
Всю его благодарность и любовь мы бы увидели в его добрых глазах, в его спокойной улыбке, почувствовали бы от него теплую энергию, если бы он был в этот момент рядом с нами.
Но я убеждена: в тот момент, когда спектакль оживал на сцене, Он был рядом с нами.
Проект реализован с использованием гранта, предоставленного ООГО «Российский фонд культуры» в рамках федерального проекта «Семейные ценности и инфраструктура культуры» национального проекта «Семья».
